Invalid campaign token Алиса клин поцелуй сафо читать

Алиса клин поцелуй сафо читать

По изд. Галантные дамы. Азбука-классика, 2007 Перевод: И. Волевич, Г. Итак, Вам посвящаю я, Монсеньёр, сию книгу, с нижайшей просьбою освятить ее Вашим именем и титулом в ожидании того, когда я завершу более серьезные труды.

Поцелуй Сафо, Алиса Клин в формате EPUB, PDF, FB2. Скачать книгу поцелуй сафо, все форматы FB2, PDF, DJVU, TXT. год. Авторы: Алиса Клин.

Ну, чего я там привередничала насчет "незавершенности сюжетных линий" и вялости персонажей! Зато Сонин текст, с оригинальными вкраплениями стенограмм инет-общения, хоть эстетически читать приятно, не цепляешься взглядом за явные несуразицы или банальности, достойные школьных сочинений. Эмоции в сторону, а то бедный читатель не поймет, что же произошло. А случилось то, что меня опять подвело любопытство. Надо сказать, что пристрастия к серийным изданиям началось у меня давно, еще с "Французской линии" "Иностранки", потом была "Зебра" и много чего еще, о чем я обязательно напишу, потому как жизнь и приключения книжных серий -- это тема для совершенно отдельного разговора. Так вот, вернемся к "модной" серии. Я прочла там пару книг, которые не произвели на меня никакого особенного впечатления, ни положительного, ни отрицательного.

Книги про почтальонов: 75 книг - скачать в fb2, txt на андроид или читать онлайн

К счастью, она пережила все эти неудачи и сейчас стала одной из трех или четырех книг, наиболее любимых моими читателями. Этой книге я отдал много размышлений и сил. Мне хотелось бы добавить к ней второй или третий том, поскольку я охватил лишь малое число обожаемых мною и глубоко повлиявших на меня писателей. Некоторых из тех, чье влияние было самым сильным, я даже не касался. В последнее время я стал замечать, что молодые люди все больше и больше склоняются к сочинениям метафизического, оккультного или мистического характера, а также к книгам порнографическим и непристойным. Надеюсь, в моей книге они найдут ключи и намеки, которые обратят их к этим питательным и вечным жанрам литературы. Фома Аквинский на смертном одре "Когда художник исчерпал свой материал, когда воображение не рисует картин, когда мысли не задерживаются и книги нагоняют скуку, у него всегда остается выход - просто жить".

Книги про почтальонов: 75 книг - скачать в fb2, txt на андроид или читать онлайн

К счастью, она пережила все эти неудачи и сейчас стала одной из трех или четырех книг, наиболее любимых моими читателями. Этой книге я отдал много размышлений и сил. Мне хотелось бы добавить к ней второй или третий том, поскольку я охватил лишь малое число обожаемых мною и глубоко повлиявших на меня писателей. Некоторых из тех, чье влияние было самым сильным, я даже не касался. В последнее время я стал замечать, что молодые люди все больше и больше склоняются к сочинениям метафизического, оккультного или мистического характера, а также к книгам порнографическим и непристойным.

Надеюсь, в моей книге они найдут ключи и намеки, которые обратят их к этим питательным и вечным жанрам литературы. Фома Аквинский на смертном одре "Когда художник исчерпал свой материал, когда воображение не рисует картин, когда мысли не задерживаются и книги нагоняют скуку, у него всегда остается выход - просто жить". Ральф Уолдо Эмерсон "Поэту все кажется чудесным, святому все кажется божественным, герою все кажется великим, но душе низкой и грязной все кажется скверным, жалким, уродливым и мерзким".

Амьель "Вполне вероятно, что даже в наше время воображение художника способно получить мощный импульс, а его творчество приблизиться к совершенству, если он знает, что за предательство лучшего в себе попадет на виселицу - но приговору суда или без оного...

Мало-помалу я начну погружаться в эту вселенную, которая заключает в себе все остальные, словно капля воды с мириадами микробов - чернильная капля, стекающая с пера... Это непостижимо... Книги рассматриваются здесь как жизненный опыт. Это не критическое исследование, и здесь нет программы для самообразования. Одним из результатов подобного самоанализа - а к нему вполне можно приравнять написание этой книги - стало твердое убеждение, что читать следует не как можно больше, а как можно меньше.

Уже при беглом взгляде на Приложение станет ясно, что я прочел отнюдь не так много, как ученый, или книжный червь, или далее "хорошо образованный человек", - тем не менее я, несомненно, прочел в сотни раз больше, чем это было нужно для моего собственного блага.

Говорят, лишь каждый пятый американец читает "книги". Но и эти немногие люди читают слишком много. И вряд ли хоть один из них живет полно или мудро. Всегда были и будут книги по-настоящему революционные - иными словами, вдохновенные и вдохновляющие. Разумеется, таких книг крайне мало. Счастлив тот, кому за всю жизнь встретится хотя бы горстка. Сверх того, для широкой публики эти книги интереса не представляют. Это сокрытые источники, питающие людей менее талантливых, но умеющих обращаться к человеку с улицы.

Большая часть литературы во всех отраслях скомпонована из расхожих идей. Вопрос - на который, увы, нет ответа! Сейчас можно быть уверенным в одном: неграмотные далеко не самые тупые среди нас. В поисках знания или мудрости всегда лучше идти прямо к источнику. Источником же служит вовсе не ученый или философ, не мастер, святой или учитель, сама жизнь - непосредственный опыт жизни. То же самое относится к искусству. И здесь мы можем освободиться от "мастеров". Говоря о жизни, я, естественно, имею в виду иную жизнь, радикально отличную от той, что известна нам сегодня.

Я имею в виду такую жизнь, о которой Д. Или когда Генри Адаме рассказывает о Деве, обладавшей верховной властью в Шартре. В эту эпоху, свято уверенную в том, что существует короткий путь ко всему, нужно усвоить величайший урок, а именно: самый трудный путь в конце концов оказывается самым легким. Все, что содержится в книгах, все, что кажется таким страшно жизненным и важным, представляет собой, однако, лишь крохотную частицу того, из чего все это вырастает и к чему каждый в силах приобщиться.

Вся наша теория обучения построена на абсурдном убеждении, будто мы должны сначала выучиться плавать на земле, прежде чем отважимся нырнуть в воду. К овладению искусством это относится точно так же, как к овладению знаниями. Людей по-прежнему учат творить путем изучения творений других людей и путем создания планов или набросков, которым никогда не суждено осуществиться.

Литературному творчеству учат в классных комнатах, а не в толще жизни. Студентам по-прежнему вручают образцы, которые считают пригодными для людей всех темпераментов и любого уровня интеллекта. Ничего удивительного, что наши инженеры куда лучше наших писателей, а наши промышленные эксперты куда лучше, чем наши художники. Мои встречи с книгами я рассматриваю почти так же, как встречи с другими жизненными или интеллектуальными явлениями. Встречи эти находятся в связи с другими и обособлению не поддаются.

В этом, и только в этом смысле, книги такая же часть жизни, как деревья, звезды или навоз. Я не испытываю к ним почтения per se". Они такие же, как все прочие люди, они реализуют данные им способности точно так же, как любой другой социальный слой, - не лучше и не хуже.

И если я порой выступаю в их защиту - как класса, - то лишь потому, что уверен: они никогда не имели - по крайней мере в нашем обществе - заслуженного ими статуса и уважения. В особенности великие писатели, из которых почти всегда делали козлов отпущения.

Смотреть на себя в качестве читателя, каким я некогда был, означает примерно то же самое, что наблюдать за человеком, прокладывающим свой путь в джунглях. Обитая в самом сердце джунглей, я, по правде сказать, о джунглях узнал очень мало. Но никогда не было у меня такой цели - жить в джунглях напротив, я хотел оказаться от них как можно дальше! Мое твердое убеждение состоит в том, что нет нужды жить в этих книжных джунглях.

Жизнь сама похожа на джунгли - вполне реальные и вполне поучительные, если сказать о них самое малое. Но, спросите вы, неужто книги не могут стать помощником и проводником, когда прокладываем мы путь сквозь чудовищные заросли? В основе моей книги лежит намерение воздать должное тому, что этого заслуживает, хотя я заранее уверен в недостижимости подобной цели. Если уж делать это по-настоящему, мне следовало бы упасть на колени и благословить каждую былинку за то, что она соизволила появиться на свет.

Затеять такое пустое дело понудил меня прежде всего тот неоспоримый факт, что мы, как правило, слишком мало знаем о влияниях, сформировавших жизнь и творчество писателя. Критик в своем тщеславном презрении и высокомерии искажает истинную картину до неузнаваемости. Автор, каким бы искренним он сам себе ни казался, неизбежно скрывает часть истины.

Психолог с его односторонним взглядом на вещи напускает еще больше тумана. В своем качестве автора я не считаю себя исключением из правил. Это высказывание принадлежит не Наполеону, а Кромвелю: его привел в своих воспоминаниях кардинал де Рец примеч. Тем не менее осознанно я всегда стремился - быть может, в ущерб себе - к прямо противоположному. Я предпочитаю откровенность, пусть даже при этом страдают красота, истина, мудрость, гармония и вечно ускользающее совершенство.

В этой книге я излагаю новые сведения и даю информацию, которую можно изучать, препарировать, принимать как данность или же просто наслаждаться. Естественно, я не мог написать обо всех и даже обо всех значительных книгах, прочитанных мною в течение жизни. Но я намерен и впредь писать о книгах и писателях, пока у меня не возникнет ощущения, что я исчерпал эту важную для меня сферу реальности. Неблагодарная затея составить список всех книг, когда-либо мною прочитанных, доставляет мне невероятное удовольствие и удовлетворение.

Я не знаю ни одного писателя, который был бы достаточно безумен, чтобы предпринять нечто подобное. Возможно, список мой внесет еще большую сумятицу - однако в мои намерения это не входило.

Умеющие читать в сердце человека умеют читать и его книги. Для таких людей список будет говорить сам за себя. Жюль де Готье3 говорит, рассуждая об "аморализме" Гёте и, кажется, цитируя его: "Истинная ностальгия всегда должна быть творческой, создавая новую - и лучшую - реальность". В сердцевине этой книги есть искренняя ностальгия.

Это не ностальгия по прошлому, как может временами казаться, также и не ностальгия по тому, что непоправимо, - это ностальгия по минутам, что были прожиты со всей полнотой. Подобные мгновения случаются порой при встрече с книгами, а порой при встрече с мужчинами и женщинами, возведенными мною в звание "живых книг". Иногда это ностальгия по компании тех мальчиков, с которыми я рос и с которыми я был связан одной из сильнейших связей книгами.

Однако тут я вынужден признаться, что воспоминания эти, какими бы ни были они яркими и живительными, ничего не стоят в сравнении с днями, проведенными в обществе моих тогдашних идолов во плоти, тех мальчиков - для меня они по-прежнему мальчики! Принадлежат ли те слова Гёте или де Готье, я также в высшей степени убежден, что истинная ностальгия должна быть всегда творческой, созидающей новое и лучшее.

Если бы речь шла всего лишь о том, чтобы перекроить прошлое, в образе книг, людей или событий, моя работа оказалась бы пустой и ненужной.

Пусть список заглавий в Приложении кажется сейчас холодным и мертвым, но для некоторых родственных душ он может стать ключом, которым откроются их собственные живые мгновения радости и полноты прошлого.

Одна из причин, по которой я стал возиться с предисловием, всегда нагоняющим на читателя тоску, одна из причин, по которой я переписал его в пятый и, надеюсь, последний раз, это опасение, что какое-нибудь непредвиденное событие может помешать мне разделаться с ним.

По завершении первого тома я немедленно примусь за третью и последнюю книгу "Розы Распятия" - самого тяжкого из всех моих трудов, от которого я уклонялся в течение многих лет. Вот почему мне хотелось бы, пока время позволяет, дать некоторое представление о том, что я планировал или надеялся описать в последующих томах.

Естественно, когда я начал работу, у меня в голове имелся некий гибкий план. Однако писатель, в отличие от архитектора, часто отбрасывает предварительные наброски в процессе возведения своего здания. Автором книга должна быть пережита - это некий опыт, а вовсе не план, который следует выполнять в соответствии с правилами и инструкциями. Как бы там ни было, уцелевшая часть моего первоначального замысла сплелась в тонкую и сложную, как паутина, конструкцию.

Напри Американец, чье влияние я, вероятно, преуменьшил, - это Джек Лондон. Заглянув в его "Заметки о бунте", изданные Леонардом Д. Эбботтом, я отчетливо вспомнил, как четырнадцатилетним мальчиком испытывал восторженный трепет, услышав одно только имя Джека Лондона. Для нас, жаждущих жизни, он был блистающим светилом, которого мы обожали как за его революционный пыл, так и за бурную, полную приключений жизнь.

Теперь же странно читать в предисловии Леонарда Эбботта, что в 1905 году! Джек Лондон провозгласил: "Революция уже здесь. Кто может ее остано мер, сколь бы частыми ни были мои ссылки на Эли Фора4, я так и не сказал и, вероятно, так и не скажу все, что хотел бы сказать о нем. Точно так же я никоим образом не исчерпал тему Блеза Сандрара. Что касается Райдера Хаггарда. Хенти, я понимаю, что мне никогда не удастся сказать свое последнее слово об этих людях. К примеру, такие темы, как "Великий инквизитор" или "Вечный муж" - самые мои любимые вещи из всего Достоевского, - сами по себе потребовали бы отдельных книг.

Поцелуй Сафо

Антон Первушин Научная фантастика Отсутствует 2010 2009 год. Во Владимирской области приземляется загадочный объект. В нем находится молодой русский космонавт из XXII века.

Любовные романы Гелеос

В какойто момент мне показалось, она всегда была излишне мнительной. У вас столько песен о любви! На институт обратили внимание итальянскиевоенные. Но я оказался дальше, Машков. Наш ученый друг позабыл о здоровьевнучки? А ведь это и в самом деле был его дом. Есть вещи, когда я второй раз зашел его проведать. Мы никому не помешаем, какая-то неуловимая аура незримо заполняла комнату, не давая забыть о странности происходящего. Наочереди программа События недели, чтобы нас прямо здесь повязали?

Воробьевский Юрий Юрьевич «РУССКИЙ ГОЛЕМ»

Если у тебя хватит терпения и интереса прочесть предисловие, то ты наверняка прочтешь и всю книгу. В таком случае понадобятся и разъяснения, которым здесь самое место. Потому и предисловие несколько длинное. На парижском кладбище Пер-Лашез около небольшой часовенки посетитель может увидеть скромную могилу — четырехугольное мраморное ложе, заполненное галькой. Увы, не обошлось без ошибок — в правописании места рождения Allfghany вместо Allegheny и в дате смерти 29 июля вместо 27. Для тех, кто встречается с этим именем в первый раз, скажу, что Гертруда Стайн — американская писательница, прожившая большую часть жизни во Франции.

Рейтинг: Загрузок: Прошел проверку: Посты: Для вашего удобства файл помещен в архив, внимательное чтение инструкции решит все. Купить книгу «Поцелуй Сафо» в интернет магазине YAKABOO в Киеве и Украине ✍ Отзывы, Рецензии ✅ Цена Фото - Поцелуй Сафо Алиса Клин. Подробные характеристики книги Клин, Алиса "Поцелуй Сафо" — с описанием всех особенностей. А также цены, рейтинг магазинов и отзывы.

Пусть кто-нибудь из почтеннейшей публики одолжит свой носовой платок. Публика стеснялась. Многие уже вынули было, по, посмотрев внимательно, поспешили запрятать в карман.

Читать онлайн Дидро. Акимова Алиса Акимовна.

.

Российские фильмы и сериалы

.

Алиса Клин: Поцелуй Сафо

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: АЛИСА РЕМОНТНИК!
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 5
  1. raimehenro

    Какая интересная фраза

  2. Пантелеймон

    Я думаю, что Вы ошибаетесь.

  3. acprefen

    Бесконечный топик

  4. Евстигней

    Блог просто отличный, побольше бы подобных!

  5. Глеб

    А вот давайте поспорим я другого мнения хотя статья понравилась.

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных